ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ

К одиночеству, взывая о помощи, лепятся эпитеты: немощный, злосчастный, подавленный, безысходный, покинутый, отчаявшийся, отчужденный, затерянный, тревожный, страшный, тоскливый, смертельный ... Одиночество - одноочество: один-ок - одно око - лишающий мир объемности взор на мир. И “Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека” (В. Маяковский) – одиночество одноокого и в мире глядящих ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ на мир 2-мя очами, и в мире слепых.

Одиночество в людской жизни находится всегда, но далековато не всегда принимается в его полноте и многогранности. Психолог, работая с чувством одиночества, делает это в большей степени в ключе его преодоления или направляет усилия на совладание с состояниями, вызванными неожиданным либо приобретенным одиночеством ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ. Одиночество и уединение противопоставляют как негативное и положительное, травмирующее и успокаивающее, навязанное и свободное. Ресурсы одиночества при всем этом остаются не-увиденными, не-востребованными и, в итоге, не-понятыми в том смысле, что одиночество не-принято (как увидела М. Цветаева, принятие и есть осознание, и что не принято - то ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ не понято).

Меж тем, в одеждах одиночества («Одиночество – это когда человек переживает себя больше, чем окружающее» – И. Хакамада) всегда выступает Одиночество. О нём в «Затмении Бога» писал М. Бубер: «Всякая религиозная реальность начинается с того, что библейская религия именует Ужас Божий, т.е. с того, что бытие от рождения ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ до погибели делается непостижимым и тревожным, с поглощения загадочным всего казавшегося надёжным. Тот, кто начинает с любви, не испытав поначалу ужаса, любит кумира, которого сотворил для себя сам, но не реального Бога, который страшен и непостижим. То, что верующий, прошедший через врата ужаса, получает указания и управление в отношении определенной ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ ситуационной связности собственного бытия, значит конкретно последующее: что он перед лицом Бога выдерживает реальность собственной проживаемой жизни ...». Совершенно в другой системе миропонимания, но по существу о том же гласит Дон Хуан, выводя Кастанеду на путь вояки, пролегающий в безмолвии через принятие собственного одиночества. Т.е., я вдруг открываю, что ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ я перед нескончаемой и непостижимой потаенной один, когда даже те, кого я люблю, как молвят, больше себя, и в ком я «растворён» либо с кем «сплавлен», не могут перед этой потаенной встать рядом со мной, но каждый стоит в своём одиночестве перед ней. Это тяжкий путь от ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ одиночества к Одиночеству, от порабощённости к свободе, которая сущность личная, индивидуальная, не-переложенная ни на кого и ни на что вне меня самого ответственность. Другими словами, за комплиментарными декларациями уникальности каждого человека прячется его особость как об-особленность, единичность и единственность, его единение с миром как диалог одиночества с потаенной, его совладание ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ с жизнью как единоличная неувязка. А без этого и свободы нет, ибо свобода 1-го вероятна и вне свободы, но свобода без свободы 1-го невозможна. И эта свобода 1-го измеряется принятостью человеком собственного Одиночества. Но принимать его - самая тяжелая в жизни работа. Куда легче сбиться в компанию, группу, массу ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ и начать войну против “других”: взглядов на искусство либо методы планирования семьи, национальностей либо рас, партий либо религий - да всего, чего угодно, только бы без остатка растворить Ужас Божий в тварном мирском единстве, а с чем и кем - не так принципиально. И тут - в мире насилия, войн, ксенофобии - психология ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ уже не императивна, она рекрутируется в ряды воинства, ее одевают в “испанский сапог” идеологии либо просто выхолащивают.

Стало быть, мы можем гласить, как минимум, о 2-ух одиночествах. Одиночество как переживание инсайта персональности собственного диалога с потаенной мира - диалога Твари и Творца, Абсолюта и преходящей Единичности. И одиночество как ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ вынужденность, понуждённость в очевидном мире тварной жизни - прерывающее тварную соединённость с другими. Вот тут-то как раз - предельный выбор свободы экзистенциального выбора.

«Одиночество, - увидел Иосиф Бродский, - это человек в квадрате». Человек замкнутый и возведённый. Замкнутый в возведённость и возведённый в замкнутость. Но не выведенный из мира и не замкнувшийся ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ в мирке. Напротив, одиночество в отличие от уединения заполнено ужасом и страхом необыкновенной и ничем уже не защищённой открытости сразу вовне и вовнутрь себя - открытости тому, чему нет наименования, что несказуемо, непредставимо, немыслимо и, совместно с тем, более реально, чем обычная действительность. Более чем условно можно сказать - открытости угадываемому ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ за существованием бытию, в каком, фактически, никаких границ меж наружным и внутренним, не считая тебя самого, не существует, ибо ты и есть именно эта граница.

Одиночество - потаенна, к которой неудержимо тянет ..., пока в неё не попадаешь и не чувствуещь всем существом то, с чем вне её рассудок мирит волшебными ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ и непонятными словами-заклинаниями - универсум, бесконечность, вечность, бог, либидо, мортидо ... Но тут, в реальной жизни, они не работают. Тут ты так максимально не один, что твоё одиночество - единственный метод пережить свою растворённость и, стало быть, бесследную затерянность в мире.

Эта мучительность одиночества открывает новые зрения и прозрения, если хватает ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ мужества выдержать направленный на тебя взор. Но хватает либо не хватает, оказаться под этим взором - означает испытать самую сердцевинную сущность того, что Абрахам Маслоу именовал pick experience, и без чего никакая экзистенция не вероятна.

Психиатр и психолог, видящие в человеке “носителя мозга, психики либо черт нрава” просто транскрибируют всё ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ произнесенное в свои понятия и определения. Что ж, к встрече с Одиночеством можно прийти различными способами, в том числе и через переживания болезненные - как в смысле причиняемой ими духовной боли, так и в смысле их природы.. Но путь, каковой бы он ни был, еще не сама встреча. По нему даже массой ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ можно двинуться. Но в момент встречи человек максимально одинок либо ... встреча не свершилась. Фактически говоря, одиночество - не факт, но переживание - оказывается единственно надёжным знаком встречи человека с экзистенцией, во время которой происходит (либо не происходит) инсайт индивидуации, самоопределения, обретания самости и смыслов, которые не даются раз и навечно ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ обретением как приобретением.

Тогда и до этого, чем я стану собеседником для другого человека, до этого, чем он сумеет стать собеседником для меня, и для того, чтоб беседа наша свершилась как диалог, а не два переплетающихся либо параллельных монолога, я должен принять его одиночество - это экзистенциальное Alter Ego его идентичности ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ. Но для этого я должен принимать своё одиночество и вступать в диалог с ним.

Воспринимая одиночество только как «терапевтическую мишень», психоаналитик и клиент остаются обречёнными на борьбу с масками, призраками одиночества заместо конструктивного диалога с самим одиночеством. Ибо душа взывает о помощи только тогда, когда она одинока - перед ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ лицом переживания, препядствия, симптома, потаенны мира ..., и степень этого одиночества становится непереносимой. И помощь нужна для принятия одиночества и открытия внутри себя возможности к диалогу с ним.

Бубер М. Два вида веры. Москва:Республика, 1995

Московичи С. Век толп. Москва: Центр психологии и психотерапии, 1996

Maslow A. Toward a Psychology of Being ОДИНОЧЕСТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ. Princeton, N.J.:D.Van Nostrand, 1968

Байметов В.А. (Ижевск)


odobren-sovetom-federacii-13-iyulya-2011-goda.html
odobren-sovetom-federacii-26-noyabrya-2008-goda.html
stat.txt