Одиночество презирающего

Презрение пациента к окружающим может иметь различные предпосылки. Оно перекрывает ненужные чувства, другими словами сохранившиеся с юношества в безотчетном чувства отчаяния, стыда и ярости, вызванной тем, что предки не делали желания малыша. Как удается пережить эти чувства, уже будучи взрослым, презрение к людям может пропасть. Презрение к людям и Одиночество презирающего болезненная страсть к различного рода достижениям и рекордам («он не может, а я могу») представляются неким гарантией того, что получится избежать депрессии. Но это не так, ибо обожают такового человека только за его заслуги. Рвение к величию питает иллюзии, но оборачивается тем, что в глубине души человек остается презираемым Одиночество презирающего существом. Ведь все, что в нем не попадает под определения «великолепный», «сильный» и «умный», достойно презрения. Таким макаром, в душе он, как и в детстве, нескончаемо одинок. Он презирает бессилие, слабость и неуверенность внутри себя, другими словами характеристики, которые были присущи немощному ребенку. Подтверждением этого служит временами циклический сон 1-го из Одиночество презирающего моих пациентов.

Сорокапятилетнему Гансу, из-за мучивших его назойливых состояний посещавшему уже второго психоаналитика, всегда снилась смотровая башня, расположенная в болотистой местности на окраине его возлюбленного городка. Стоя на ней, Ганс услаждался видом городка, но сразу испытывал грусть и тоску. Ну и попасть на башню было не Одиночество презирающего так просто, на пути к ней повсевременно появлялись какие-то препятствия, и входной билет доставался Гансу не так просто. В реальности же в этом городке не было смотровой башни, но все же Гансу снилось, что башня там есть, и местность казалась ему отлично знакомой. Типично, что во сне Ганса никогда Одиночество презирающего не покидало чувство одиночества. Сеансы психотерапии привнесли в этот сон значимые конфигурации. К немалому удивлению Ганса, сейчас у него не было заморочек с входным билетом. Потом саму башню снесли, но зато через болото проложили мост, и он сейчас мог ходить в город пешком и созидать «пусть не все Одиночество презирающего, но кое-что» с близкого расстояния. Ганс даже вздохнул с облегчением, потому что мучился клаустрофобией и поездки в лифте всегда вызывали у него ужас, осязаемый даже во сне. Собственный сон он объяснил последующим образом: ранее ему обязательно необходимо было обосновывать свою правоту и вообщем ощущать свое приемущество, другими словами находиться наверху и Одиночество презирающего быть умнее всех; сейчас же ничего подобного ему не требуется, он не испытывает никакого дискомфорта, находясь на равных с окружающими, и полностью может пройтись пешком.

Ганс был до глубины души поражен, когда ему позже приснилось, как будто он быстро подымается в лифте наверх, не испытывая ни мельчайших признаков ужаса Одиночество презирающего. Более того, он получил от этой поездки наслаждение. Наверху он вышел и увидел, что он находится на плоскогорье, где размещен город, на улицах которого бурлит жизнь. На площади был устроен рынок, где продавали самые различные продукты, в школе детки занимались балетом, и Гансу даже позволили присоединиться к ним Одиночество презирающего (оказывается, он с юношества грезил об этом). Он непосредственно вступал в разговор с самыми различными людьми и ощущал себя с ними очень комфортабельно. Курс психотерапии позволил Гансу выявить свои настоящие потребности. Он желал, чтоб его обожали таким, какой он есть, и не добивались большего. Естественно, сам он тоже Одиночество презирающего желал обожать. А заслуги его больше не тревожили.

Под впечатлением сна, отразившего, очевидно, заветные желания, а не реальные действия, счастливый Ганс заявил: «Раньше в моих снах я ощущал себя нескончаемо одиноким. Как самый старший, я опережал в собственном развитии братьев и сестер, по умственному уровню был на порядок выше родителей и Одиночество презирающего поэтому домашним были чужды мои духовные интересы. С одной стороны, я был должен показывать свои необъятные познания, чтоб окружающие воспринимали меня серьезно. Но с другой стороны, я был обязан кропотливо скрывать их, чтоб не дать родителям повод сказать: „Учеба для тебя очевидно не на пользу пошла, ты, видать, совершенно Одиночество презирающего свихнулся. Считаешь себя лучше других, потому что имеешь возможность обучаться? Да если б мама не жертвовала всем, а отец не трудился бы, не покладая рук, для тебя пришлось бы запамятовать об этом“. Такие дискуссии вызывали у меня чувство вины, и поэтому я был обязан скрывать то, что я не Одиночество презирающего таковой, как все, скрывать свое Я. Так я изменял самому себе».

Итак, Ганс находил свою башню, преодолевал препятствия (длинный и тяжелый путь через болото, трудности с входным билетом, ужас и т. д.). Но, достигнув вожделенной цели, он ощущал себя одиноким и покинутым.

Нет ничего необыкновенного в противоречивом поведении родителей Одиночество презирающего, не скрывающих недовольства своим ребенком, видящих в нем конкурента и сразу побуждающих его добиваться все более больших результатов и откровенно гордящихся им. Вот потому-то Гансу всегда снилась смотровая башня, до которой так нелегко добраться. В конце концов неизменное предъявление требований к себе вызвало у Ганса Одиночество презирающего взрыв гнева, он пережил реальный стресс, и башня вдруг закончила ему сниться. С этого момента он мог уже не стремиться к величию и не глядеть на все сверху вниз. Еще красивее ему казалась обыденная жизнь в «любимом городе» (символизировавшем его подлинное Я).

Только сейчас Ганс сообразил, что презрение к Одиночество презирающего окружающим воздвигло стенку меж ним и обществом и сразу не позволило ему вести себя естественно и непосредственно. Ведь, в сути, Ганс был в каком-то смысле застенчивым, неуверенным внутри себя человеком.

Чувство скорби, возникшее от переживания собственного прошедшего, равномерно теснит из души презрение, ибо оно помогало только игнорировать прошедшее. Становится понятно, что Одиночество презирающего лучше обвинить себя в том, что тебя не понимают, чем презирать других. В данном случае можно хоть попробовать что-либо разъяснить другим, создавая тем хотя бы иллюзию взаимопонимания. (Человек начинает использовать надлежащие методы для заслуги взаимопонимания («Если я верно выразился...»)[11]и т. д.)

Но без напряженной работы души Одиночество презирающего предки нередко не могут осознать малыша, так как синдром вытеснения переживаний собственного юношества был в состоянии сделать их невосприимчивыми к потребностям малышей. Даже предки, сознательно стремящиеся к тому, чтоб осознать малышей, далековато не всегда понимают их. Но они, по последней мере, не препятствуют тому, что их малыши Одиночество презирающего переживают естественные чувства, и ребенку не надо скрываться от горьковатой правды за демонстративным презрением, что, к огорчению, происходит достаточно нередко.

Национализм, ксенофобия, фашизм, в сути, есть не что другое, как идейная легитимация бегства от самого себя, от мучительных, вытесненных в безотчетное мемуаров о презрительном отношении родителей к ребенку, которое приводит Одиночество презирающего потом к точно такому же отношению к людям. Конкретно скрытое насилие над ребенком оборачивается созданием молодежных банд и конструктивных группировок, но ни сами жертвы родительского насилия, ни общество в целом не в состоянии осознать, почему подобные группы образуются.

Избавление от презрения

Сексапильные извращения, невроз назойливых состояний и прикрытие собственных Одиночество презирающего комплексов при помощи идеологии – никак не все виды неоконченной катастрофы презираемого малыша, проявляющейся в поражающем воображение обилии форм и аспектов. Неприятие родителями сути собственного малыша вызывает у него горьковатое разочарование, выражающееся в том, что ребенок начинает так же относиться к другим людям.

Но определенные формы этого дела очень персональны. Есть люди, которые Одиночество презирающего никогда ни о ком дурного слова не произнесли и всегда кажутся добросовестными и великодушными, но которые в то же время ясно дают осознать хоть какому другому человеку, что он глуповат, смешон, бесцеремонен и вообщем очень обыкновенен по сопоставлению с ними. Они не понимают, что источают такую «ауру». Таким Одиночество презирающего макаром, они механично вовлекают сторонних в атмосферу собственного родительского дома. Их детям в особенности трудно прямо до прохождения курса психотерапии выдвинуть определенные обвинения против собственных родителей.

Есть также люди, которые всегда приветливы с окружающими, но держатся достаточно высокомерно. В их присутствии ощущаешь себя песчинкой на ветру. Создается чувство Одиночество презирающего, что весь смысл их существования сводится к вынесению непреложных суждений на всякую тему. Все другие люди годятся лишь на роль восхищенных слушателей, сознающих в душе собственное ничтожество. Рядом с ними никто не вправе выражать свое мировоззрение. Надуманное величие они унаследовали от родителей, с которыми в детстве не могли конкурировать. Повзрослев, они Одиночество презирающего неосознанно таким же образом строят свои дела с окружающими.

Люди, превосходившие в детстве по собственному умственному потенциалу родителей, ведут себя по-другому. Их предки, правда, восторгались своими даровитыми детками, но, чувствуя их приемущество, обычно, предоставляли сыновьям и дочерям самим решать свои препядствия. В этих людях вначале Одиночество презирающего ощущается значимый потенциал, но они нередко не в состоянии осознать, почему другие не могут совладать со своими неуввязками. Где же их ум? Они не замечают чужих хлопот точно так же, как в свое время предки, сознававшие свою слабость, не замечали их заморочек.

Отсюда возникновение в аудиториях профессоров, способных выражаться кратко и ясно Одиночество презирающего, но почему-либо предпочитающих гласить так трудно и неясно, что студентам для усвоения учебного материала приходится, кропотливо скрывая раздражение, значительно напрягать собственный разум. Может быть, студент при всем этом испытывает те же чувства, которые испытывали его педагоги ранее. Но проявлять эти чувства будущему доктору не позволяли предки Одиночество презирающего. Начав преподавать, эти студенты получат возможность передать свои познания юному поколению таким же образом. И при всем этом будут убеждены, что делают нечто не плохое, ведь приобретение познаний стоило им такового труда!

Целительное воздействие на психику пациента окажется еще более ярко выраженным, если человек примет деструктивное поведение собственных родителей Одиночество презирающего при помощи приятного отрицательного примера. Но, повторяю, одним только умом тут не обойтись. Нужно отыскать доступ в свой внутренний мир и дать выход чувствам, скрытым в сфере безотчетного.

Посодействовать пациенту чувственно воспринять свою актуальную историю и осмыслить ее, чтоб обрести новые актуальные силы – вот основная цель психотерапии.

Необходимо предоставить самому Одиночество презирающего человеку право решать, желает ли он вести упорядоченный стиль жизни и раз в день ходить на работу либо нет, желает ли он жить один либо с кем-нибудь, желает ли он вступить в политическую партию. Тут играют важную роль его актуальный опыт, мысли и чувства. В обязанности Одиночество презирающего психотерапевтов не заходит «придавать пациенту соц статус» и вообщем воспитывать его (а тем паче прививать политические взоры, потому что хоть какое воспитание – это навязывание определенной системы координат) либо «находить для него друзей». Повторяю, это чисто личное дело пациента.

Но если человек смог извлечь из безотчетной сферы пережитые в прошедшем чувства Одиночество презирающего, если он не только лишь мозгом, да и сердечком сообразил, как им в детстве манипулировали, какой вред ему этим нанесли и какое жгучее желание отомстить поселили в его душе, означает он резвее, чем ожидается, избавится от потребности проделывать то же самое с другими людьми и приобретет огромную способность Одиночество презирающего осознавать сущность манипулирования. Повторно испытав детское чувство слабости и полной зависимости от других, он может, сохраняя внутреннюю независимость, примкнуть к хоть какому публичному объединению. Поняв, что не следовало в свое время принимать каждое слово мамы и отца как правду в последней инстанции, пациент уже в еще наименьшей степени будет склонен Одиночество презирающего чрезвычайно идеализировать как отдельных людей, так и те либо другие социальные системы. Не исключено, что он снова окажется по-детски доверчивым и восхитится в реальности очень неудачной лекцией либо нехороший книжкой, но совместно с тем он обязательно снова ощутит, что за таким его чувством не может не прятаться духовная пустота Одиночество презирающего либо даже реальная людская катастрофа. Потрясенного трагизмом собственных детских воспоминаний человека нельзя больше увлечь словами, вроде бы красивы они ни были: переживания возвысили его в собственных очах. В конце концов, сознательно выстрадавший осознание собственной катастрофической судьбы человек еще более ясно и стремительно ощутит мучения других, даже если они кропотливо Одиночество презирающего их скрывают. Он не станет глумиться над чужими эмоциями, какими бы они ни были, потому что со всей серьезностью относится к своим ощущениям. Он разомкнет заколдованный круг, перестав преодолевать свою закомплексованность средством презрения к окружающим.

Сознательное выстраивание медицинской картины собственного невротического заболевания самим пациентом благотворно сказывается не Одиночество презирающего только лишь на структуре его личности и семейных отношениях, да и, как ни удивительно, на общей политической атмосфере в стране. Люди, смогшие благодаря психотерапии заного посмотреть на свое прошедшее, научившиеся осознавать свои чувства и отыскивать их подлинные предпосылки, больше не испытывают назойливого желания срывать гнев на ни в чем Одиночество презирающего же не повинном окружении с целью освободить от упреков настоящих виновников. Они готовы непереносить то, что по-настоящему достойно ненависти, и обожать то, что по-настоящему достойно любви. Они способны трезво поглядеть на реальное положение дел, потому что уже больше не являются «пораженными слепотой» измученными детками, снимающими вину с родителей и Одиночество презирающего поэтому обвиняющими других.

Будущее демократии зависит конкретно от определенного поступка определенного человека. Никчемно апеллировать к разуму, равно как и стремиться пробудить любовь, если на пути к осознанию собственных эмоций стоят труднопреодолимые препятствия. Ненависть нельзя одолеть никакими резонами, требуется осознать ее начальную причину и отыскать надлежащие психические инструменты Одиночество презирающего для борьбы с ней.

Сильные чувственные переживания вызывают катарсис не только лишь поэтому, что измученный организм просит «разрядки» чувств, оставшихся с юношества в безотчетном. Самое главное, что такие переживания избавляют нас от иллюзий, а часто и совсем лечат от неврозов. Потому они крепят душу, содействуя развитию в ней созидательных Одиночество презирающего тенденций. Гнев равномерно проходит, если его вспышка воспринималась как полностью оправданная. Но он пройдет не навечно, ибо обстоятельств для новых приступов гнева в нашем мире более чем довольно.

Можно сколько угодно гневаться на невиновного и непереносить его: душу это нисколечко не успокоит. Такая ненависть может только совсем запутать человека, увести его в Одиночество презирающего мир иллюзий. Она по природе собственной разрушительна, ибо истоки ее – в искажении актуальной истории, приводящем к тому, что весь организм остается пронизанным неосознанными мемуарами о давнешнем насилии. Они отравляют душу и умерщвляют память, могут лишить возможности к броским духовным переживаниям и даже разума. Здание, построенное на самообмане Одиночество презирающего, в какой-то момент упадет, похоронив под осколками жизнь если не его строителя, то его малышей. Смутное чувство присутствия в их жизни такового фактора, как родительская ересь, и невозможность распознать ее в какой-то момент разрушат структуру их личности. Им придется сполна заплатить за уход родителей от точных Одиночество презирающего ответов на трудные вопросы.

Человек, не обманывающий себя относительно собственных настоящих эмоций, не нуждается в их идейном обрамлении и хотя бы уже поэтому безобиден для общества. Получившие в наши деньки обширное распространение различные теории, направленные на разжигание государственной вражды, со всей очевидностью свидетельствуют, что идет речь о заблуждениях, настоящие мотивы которых Одиночество презирающего коренятся в вытесненных в область безотчетного эмоциях и мемуарах. Стоит гласить, что глупо находить в их хоть какие-нибудь разумные начала.

Ненависть к жизни и страсть к разрушению – вот что делает националистов в мире так схожими друг на друга, что создается чувство, как будто они все носят схожую Одиночество презирающего форму. У этих деструктивных концепций один источник – чувственный опыт, основанный на перенесенных в детстве страданиях, которые либо не сохранились в памяти, либо до поры до времени не воспринимаются сознательно. Да, вобщем, и саму возможность таких страданий общество еще не так давно стопроцентно опровергало. Сейчас мы не можем позволить для Одиночество презирающего себя ничего подобного, потому что сокрытая в деструктивном поведении родителей соц угроза может перевоплотиться в лавину, которая сметет все на собственном пути. Готовность людей узнать подлинную историю собственной жизни вызывает у окружающих желание поступить аналогичным образом. Их проснувшееся сознание с течением времени позволит высветить многие неведомые на данный момент Одиночество презирающего общественности черные стороны современной политической жизни.

Послесловие

После выхода книжки «Драма даровитого ребенка» прошло шестнадцать лет. За эти годы почти все поменялось в области психотерапии. Были пересмотрены многие устаревшие теоретические установки, появились новые способы, отчасти представляющие из себя опасность для психологического здоровья пациента. Никакая, пусть даже профессионально написанная и вызывающая у читателя Одиночество презирающего духовное волнение книжка не способна поменять неплохого психоаналитика. Но она может при узнаваемых обстоятельствах уверить читателей в необходимости пройти курс психотерапии, потому что помогает понять наши подавленные либо вытесненные в сферу безотчетного эмоции. Чтение неплохой книжки время от времени даже может положить начало процессу излечения. Эту функцию моя Одиночество презирающего книжка, видимо, продолжает делать и в наши деньки.

Книжка «Драма даровитого ребенка» – 1-ая из целого ряда попыток уверить психотерапевтов в необходимости учесть значение чувств для человека. Широкий резонанс подтвердил заинтригованность читателей в предстоящем исследовании поставленной в книжке препядствия. Этому содействовал скопленный в обществе приличный багаж познаний относительно последствий причиненных ребенку Одиночество презирающего духовных травм и их вытеснения в безотчетное. Тут гигантскую роль сыграли сми и сами психоаналитики. Новые перспективы открывает нам такая сравнимо не так давно появившаяся научная дисциплина, как нейробиология, специализирующаяся на исследовании людского мозга. Так, Антонио Дамасио – создатель изданной в 1995 году в Мюнхене книжки «Ошибка Декарта Одиночество презирающего. Чувства, мысли и человечий мозг»[12] – на основании бессчетных наблюдений и тестов приходит к выводу о том, что люди, лишившиеся мозгового центра управления чувствами вследствие злосчастных случаев либо хирургических вмешательств (к примеру, при удалении опухоли), не только лишь не испытывают эмоции, да и не в состоянии принимать разумные решения и Одиночество презирающего как-то устроить свою жизнь. При всем этом другие участки их мозга могут работать полностью нормально, что подтверждается надлежащими психическими тестами, выявляющими недостаток только в сфере эмоций и поступков. Совсем разумеется, что без чувств у человека не может быть обычной жизни.

Этот вывод очень важен для осознания последствий духовных травм, приобретенных ребенком Одиночество презирающего. Что все-таки, исходя из убеждений нейробиологии, вышло с детками, чьи судьбы описаны в моей книжке? Что, если участок мозга, позволяющий нам хлопотать о для себя и других, оказался у их в зачаточном состоянии? Анализ медицинской истории пациентов и приведенные мной примеры подтверждают данную догадку. Но для ее неоспоримого Одиночество презирающего подтверждения еще требуются необъятные исследования. Они посодействуют нам осознать, почему люди, подвергшиеся в детстве унижениям, так и не познавшие родительской ласки и обязанные подавлять свои эмоции, потом оказались такими беззащитными, и почему многие из их, при этом конкретно те, кто никак не обделен умом, ведут себя Одиночество презирающего иррационально и деструктивно.

Но в отличие от людей, мозг которых из-за злосчастных случаев либо хирургических операций понес невосполнимую утрату, жертвы пережитых в детстве духовных травм в зрелом возрасте могут возвратить для себя способность к чувственным переживаниям. В итоге долголетних исследовательских работ поведения заключенных, отбывавших наказание в Лортонской кутузке Одиночество презирающего (штат Вирджиния), выяснилось, что рецидивы посреди осужденных за тяжкие злодеяния, которым позволяли в дневное время держать в камерах малеханьких животных, составляют всего 20%. У правонарушителей, лишенных «эмоциональной разрядки», этот показатель находится на уровне 807о. Данный пример свидетельствует о том, что присутствие рядом живых созданий может пробудить добрые чувства даже у людей, которых Одиночество презирающего в детские годы тем либо другим методом принудили запамятовать об чувственных переживаниях, у людей, искалечивших свою жизнь и жизни других людей. Благоприобретенный опыт вдохновляет их не подавлять внутри себя потребность в любви, а присутствие в жизни любящего существа, пусть даже малеханького зверя, вызывает даже нечто вроде почтения к для себя Одиночество презирающего.

Человека равномерно перестает истязать духовная боль, потому что ему предоставляется возможность вступить в тесноватый контакт со своими нынешними эмоциями и потребностями. Обычная психология в целом еще совершенно не так давно недооценивала значение чувств. Сейчас же они стали предметом огромного количества исследований.

В дальнейшем было бы лучше обучить Одиночество презирающего деток серьезно относиться к своим эмоциям, осознавать и различать их. Как такая форма «воспитания» получит публичное признание, предки, воспитатели детских садов и учителя сумеют оказать детям нужную помощь. Увеличению уровня познаний преподавателей в этой области содействуют данные исследовательских работ, проведенных в ближайшее время нейробиологами.

Когда в конце 70-х годов Одиночество презирающего я подвергла резкой критике одностороннюю ориентацию на психоанализ, в Европе, в отличие от США, еще сильно мало знали о новейших приемах, используемых психоаналитиками для выявления заветных эмоций и влечений. Но с течением времени они получили обширное распространение и в европейских странах. Довольно именовать телесно направленную психотерапию, биоэнергетику, гешталь-ттерапию, первичную терапию Одиночество презирающего и фокусинг.

Хотя возникновение в сфере сознательного прежних эмоций и целей приносит кое-кому облегчение, снимая внутреннее напряжение и в значимой степени разрешая невротический конфликт, у многих пациентов это сразу вызывает зависимость от боли, схожую с спиртной либо наркотической зависимостью: духовная боль становится собственного рода наркотиком Одиночество презирающего. Тогда пациент может попасть в еще огромную зависимость от психоаналитика, обещавшего освободить его от страданий.

Еще пару лет тому вспять вставал вопрос, как посодействовать людям просочиться к своим переживаниям, вытесненным в безотчетное. Сейчас уже разработан целый арсенал способов их «пробуждения» и выведения в сознание. Но далековато не все эти способы на Одиночество презирающего сто процентов неопасны. Так, к примеру, обязательным условием сеанса первичной терапии является проведение его в затемненном помещении, что может привести к психотерапевтической регрессии: появлению чувства слабости у пациента в купе с бездумной идеализацией им психоаналитика. Любые формы психотерапевтического исцеления, в особенности выведение из безотчетного детских духовных травм, подразумевают искренность Одиночество презирающего и честность психоаналитика и его умение осторожно подводить человека к «подвергшимся цензуре», мыслям и эмоциям. Все это позволяет пациенту использовать весь собственный потенциал для перевода собственного неосознанного психологического парадокса в осознанный методом переживания болезненных эмоций горечи и печали. Принципиально, чтоб пациент не оказался при всем этом в Одиночество презирающего состоянии зависимости от психоаналитика, ибо она может перевоплотить его в объект самого бессовестного манипулирования. К огорчению, обширное применение в неких психотерапевтических центрах утонченных приемов манипулирования сознанием делает их схожими на несчастные тоталитарные секты.

Но, к счастью, наблюдаются также и положительные тенденции. Внедрение новейших методов психотерапевтического воздействия в неблаговидных целях никак Одиночество презирающего не повод для их запрета. Необходимо держать в голове, что их искусное и усмотрительное применение в купе с честностью целей психотерапевтов уже существенно повысили эффективность психотерапевтического исцеления (хотя, вобщем, не нужно забывать, что все относительно).

Скопленный психотерапевтами опыт исследования таких явлений, как перенос и контрперенос, также возможно окажется очень плодотворным Одиночество презирающего. Хотелось бы возлагать, что психоаналитики – представители различных школ – сольются в борьбе с теми, кто употребляет психотерапию во зло пациенту, стремится к установлению зависимости пациента от психоаналитика. Становится все более естественным, что применительно к детскому возрасту психоаналитики все более трепетно относятся к теории Фрейда. На замену упрощенно-однобокому истолкованию Одиночество презирающего приходит более дифференцированная и равновесная ее оценка.

Мне хотелось бы сказать еще вот что: я длительно находила методы, чтоб разглядеть через призму психотерапии любой из эпизодов моего юношества, пока, в конце концов, не сообразила, что эта цель недостижима. Новые перспективы раскрылись мне только после того, когда я сообразила Одиночество презирающего, что понять все безотчетные переживания собственного юношества просто нереально.

Спасибо, что скачали книжку в бесплатной электрической библиотеке Royallib.ru

Бросить отзыв о книжке

Все книжки создателя


[1]Из содержащих огромное количество ценных сведений по данной теме книжек (Janus, Leboyer, Odent. Stem) более полезной для родителей, ожидающих малыша, мне представляется книжка Десмонда Морриса (Desmond Morris, Babywatching Одиночество презирающего. Jonathan Cape, London, 1991).

[2]В 1954 году в Честнат-Лодже было проведено исследование семей пациентов, склонных к мании и депрессии. Было обследовано 12 пациентов. Результаты почти во всем подтверждают мои выводы о природе депрессии, приобретенные совершенно другим методом. «Все пациенты росли в семьях, считавших себя изолированными от общества. Они потому Одиночество презирающего делали все, чтоб с помощью конформизма и выдающихся фурроров снискать для себя почтение соседей. В достижении этой цели бедному ребенку отводилась особенная роль. Он был должен быть гордостью семьи, его обожали только за его особые свойства, талант, красоту и т. д. (курсив мой – А.М.), которые соответствовали безупречным представлениям семьи. Если ребенок Одиночество презирающего не оправдывал надежд, то ощущал прохладное отношение к для себя, пренебрежение членов семьи. Ему давали осознать, что он опорочил семью» (цит. по М. Eicke-Spengler, 1977, с. 1104).

Мои пациенты также росли в семьях, державшихся изолированно, но изоляция была не предпосылкой, а следствием того, что предки сами нуждались Одиночество презирающего в психотерапевтической помощи.

[3]В качестве примера благотворного воздействия чувства скорби можно привести выражение Игоря Стравинского: «Мое несчастье, я твердо убежден, состояло в том, что отец был мне внутренне совсем чужд, а мама относилась ко мне безо всякой любви. Когда мой старший брат внезапно погиб, мама не перенесла на меня свое отношение к Одиночество презирающего нему, а отец как и раньше относился ко мне достаточно сдержанно. Тогда и я решил, что в один красивый денек покажу им, чего я стою. И что все-таки, сей день прошел, и до сего времени никто, не считая меня, его не помнит. Я остался его единственным Одиночество презирающего свидетелем» С этими словами резко контрастирует последующее выражение Сэмюэля Беккета: «Пожалуй, можно сказать, что у меня было счастливое детство... хотя я не ощущал внутри себя возможности быть счастливым. Мои предки делали все, чтоб я был счастлив. Но я нередко ощущал себя достаточно одиноким». (Обе цитаты по: Н. Muller – Braunschweig Одиночество презирающего, 1974). Тут драма юношества вполне вытеснена в безотчетное, а безупречный образ родителей создается при помощи ее отрицания. Зато зародившееся в детстве чувство полного одиночества отыскало отражение в пьесах Беккета.

[4]В российском переводе – «В начале было воспитание», главы «Жизнь Кристианы Ф.» и «Скрытая логика абсурдного поведения».

[5]Цит. по: Г. Гессе Одиночество презирающего Собр. соч. в 8 тт. М.—Харьков: Прогресс-Литера—фолио, 1994, т. 2, стр. 238—239 (Пер. С. Апта).

[6]В повести «Душа ребенка» Гессе пишет: «Взрослые делали вид, как будто мир совершенен и они сами – полубоги, а мы, мальчишки, просто отребье... Уже через некоторое количество дней, о, даже через несколько часов, бывало чего-нибудть Одиночество презирающего, чему не следовало быть, чего-нибудть гнусное, огорчительное и зазорное. Опять и опять ты вдруг обязательно падал с высоты самых упрямых и великодушных целей и обетов вспять, в грех и подлость, в повседневность и непристойность!.. Почему так? Неуж-то у других было по-другому?» [Рус. перевод цит. по тому же тому Одиночество презирающего Собр. соч., с. 330, пер. С. Апта.]

[7]Там же, стр. 262.

[8]Там же стр. 294—295.

[9]Там же стр. 232.

[10]«Если сейчас мемуары о детстве иногда трогают душу, то перед очами сразу встает написанная в мягеньких тонах картина в золотой рамке, изображающая озаренные броским утренним солнцем ветвистые каштаны и ольху на фоне непередаваемо прекрасных Одиночество презирающего гор. Те немногие часы отдыха, когда я забывал вообще обо всем, мои одинокие странствия по поражающим своим величием горам и вообщем минутки счастья и бескорыстной любви, избавлявшие меня от мыслей о вчерашнем и следующем дне,– все это ничто по сопоставлению с запомнившейся мне с первых детских лет картиной».

[11]В Одиночество презирающего качестве примеров можно привести произведения Ван Гога либо швейцарского художника Макса Гублера, напрасно пытавшихся достигнуть осознания у собственных матерей.

[12]Descartes' Irrtiim. Fuhlen, Denken und das menschliche Gehirn, Munchen, 1995.


oderzhimij-ili-sdelka-s-prizrakom-14-glava.html
oderzhimij-ili-sdelka-s-prizrakom-2-glava.html
oderzhimij-ili-sdelka-s-prizrakom-24-glava.html